"Я становлюсь тем, что я прозреваю в себе. Я могу сделать все, что внушает мне мысль; могу стать всем, что мысль открывает во мне. Это должно стать непоколебимой верой человека в себя, ибо Бог пребывает в нем."
Шри Ауробиндо

21 | 11 | 2017
Mar
25
2011
12 ноября 1960 - 24 ноября 1960 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Мир Реальность Сознание - БЛОГ МИРРЫ
25.03.2011 07:38
12 ноября 1960
(Больше двадцати дней подряд льет дождь)

Над Читтагонгом был циклон, где-то прошли цунами... Циклон, видимо, по ошибке пошел не в ту сторону! По предсказанию X. должен был исчезнуть Карачи.

Он говорил, что Карачи исчезнет в 1962 г. или в 1963 г. А под водой три четверти Бомбея!

Некоторое время назад проснулись вулканы; море поднялось, в Японии были разрушены дома и повреждены дороги, но до Индии не дошло. Когда я была в Японии, вот так ушел на дно целый остров с тридцатью тысячами жителей. Раз — и все!
Их это забавляет, так эти существа развлекаются — только нам такие развлечения не по росту. Они смотрят на нас, как на муравьев, им-то что! «Если людям не смешно, тем хуже для них». Только муравьи не умеют возмущаться, или, по крайней мере, мы не понимаем их протестов! А мы возмущаемся и можем заставить к себе прислушаться. У нас есть средство заставить их прислушаться к нам.

Есть?

Конечно, ЕСТЬ. До сих пор я не говорила. Сама удивляюсь, но я даже не обращала никакого внимания: идет дождь — и ладно, пусть идет. Нет дождя — тоже хорошо. А потом люди начали жаловаться, что он не кончается, что они не могут тренироваться и не подготовятся ко второму декабря. (Ежегодный спортивный праздник Школы Ашрама.) Потом начались отчаянные письма (кто-то даже сообщил, что совершает пуджу под водой. Я ответила: «Принимайте это как благословение Господне!» — но не уверена, что он так поступил!). А затем я узнала, что около двухсот — двухсот домов протекают [в Ашраме]. И каждому, естественно, не терпится: дело срочное. Может, мне высказать им жалобу? Спросить, что они хотят этим сказать?
Да, если сообщение прервано, это уже становится неприятно... Посмотрим.
[После недолгой паузы] Работать уже некогда, слишком поздно. К тому же плохо видно. Ты что-нибудь принес?

Да, «Беседы».

Опять болтовня!
Кстати, я посмотрела последние вопросы Т. по поводу «Афоризмов». У этих ребят начисто отсутствует чувство юмора, поэтому парадоксы Шри Ауробиндо приводят их в отчаяние!... В последнем афоризме говорится примерно следующее: «В тот день, когда я смог с удовольствием прочитать от корки до корки скучную книгу, я понял, что овладел своим разумом» («Мысли и афоризмы», 47). А Т. спрашивает: «Как можно с удовольствием читать скучную книгу?» Пришлось объяснять. Я вынуждена была принять серьезный тон, потому что если я буду отвечать в шутку, они совсем запутаются! У них в головах все просто перемешалось!
Дело в недостаточной гибкости ума; они не свободны в выражении; слова для них имеют слишком жесткое значение. Шри Ауробиндо очень хорошо объяснил это в «Тайне Веды»; там он рассматривает эволюцию языка и говорит, каким гибким и многозначным был он раньше: одновременно можно было думать, к примеру, о реке и о вдохновении. Шри Ауробиндо приводит также пример с парусником и течением жизни, показывая, что в ведические времена было совершенно естественно, если две вещи воспринимались связанно, накладывались друг на друга; можно было рассматривать одну и ту же вещь то с одной, то с другой стороны; сейчас же, произнося слово, мы думаем только о нем, и требуется привлечь все свое художественное и литературное воображение (и еще объяснения!), чтобы мы что-то поняли. Эти дети как раз находятся на таком уровне, раз воспринимают лишь фиксированные значения. Таково современное воспитание. Мы ищем различия между словами и ФИКСИРУЕМ их: «Главное, не делайте ошибок, не путайте слова, иначе вы не научитесь писать правильно». Но все как раз наоборот!

(Пауза)

Так ты спишь в воде?

Не совсем!

Все гниет, все, что ни тронь. Мы спим на влажных постелях; шерстяные ковры наверху так намокли, что шагаешь, будто по мху в лесу! Мне-то что.
Некое чувство позволяет ощущать повышенную влажность воздуха. За несколько часов до дождя я всегда чувствую, как на меня падают мелкие капли. Я всегда могу сказать: скоро пойдет дождь (это совершенно физическое ощущение; просто обостренная чувствительность). Я ощущаю мельчайшие капельки (знаешь, когда моросит?) на своем теле. Пусть даже небо чистое, я говорю: будет дождь. Вот сейчас идет — я его предчувствовала. Я почувствовала на себе воду, а дождь начался через несколько часов.

(Пауза)

Ты только что спрашивал, дано ли нам право голоса: в прошлом году я не выходила; я не собиралась ни на Спортивную Площадку, ни в театр на праздник 2 декабря, но меня очень просили, чтобы была хорошая погода. И во время джапы я начала говорить, что нужна хорошая погода. Но «их» настроение оставляло желать лучшего (потому что когда выходила я, это имело действие: облака задерживались, и даже если накануне шел дождь, в тот день он прекращался), и мне было сказано: «Раз ты не выходишь, это не имеет значения». Я сказала, что я этого хочу. Они ответили: «Согласна ли ты в следующий раз выйти под дождем?» Я сказала: «Делайте, что хотите». И когда 24 ноября я вышла на раздачу даров, было настоящее наводнение!
Дождь падал стеной, нам пришлось укрыться в гимназии, все барахтались в грязи, фанфары, залитые водой, играли па веранде, это был ужас! — накануне дождя не было и на следующий день тоже было сухо. Но в тот день они отыгрались!
Больше такого я не хочу. Достаточно одного раза. Так что посмотрим.

(Пауза)

Это очень хорошо показано в «Савитри»: подобные вещи подчиняются своему закону (по правде говоря, чтобы изменить их права, — ведь у них действительно есть права, которые они называют «законами», — нужна ОГРОМНАЯ сила)... Шри Ауробиндо прекрасно объясняет это, когда Савитри, придя за Сатьяваном в царство смерти, вступает в спор с богом Смерти, и он говорит: «Закон, кому дано право изменить Закон?» А она ему совершенно великолепно отвечает: «Мой Бог может изменить Закон. А мой Бог — это Бог любви и добра». Ах! Как это замечательно!
Когда Савитри это сказала, бог Смерти в конце концов сдался... Она НА ВСЕ отвечала таким образом.
Но это хорошо, когда нужно одержать Победу, а не остановить дождь!
Мы пытаемся договориться, прийти к какому-то соглашению, но это очень сложно (!). Целый комплекс... Мы хотим сделать то, что противоречит всем их законам и обычаям, нарушает ход вещей. Мне предлагали продвигаться вот так [рисует извилистую линию], не вмешиваясь в порядок вещей! Не прибегая к помощи сил... [Мать изображает, как копье врезается в груду] Эти силы слишком велики и производят слишком большие перемены. Можно маневрировать.
Некоторое время назад... Тебе известно, что у меня КОЛОССАЛЬНЫЕ финансовые проблемы. Я передала все дело в руки Господа со словами: «Это Твое дело; если хочешь, чтобы мы продолжали опыт, нужно предоставить нам средства». Но это затрагивает интересы некоторых «людей»; они приходят ко мне с разными предложениями, чтобы мне... не пришлось прибегать к этой крайней мере. Предложения самые разные; недавно они сказали: «Вот если бы был хороший циклон или сильное землетрясение, а?! Ашраму был бы нанесен ущерб, можно было бы обратиться к населению и собрать средства!» [Мать смеется] Да, так и выходит! Все совершенно ясно и определенно: настоящие «переговоры»!
Я слушаю и отвечаю. Я сказала: «Этого недостаточно!» но они стоят на своем, они этого хотят. Когда недавно была гроза (помнишь, еще были молнии и асуричеекое существо, которое зарисовал П. К.), они сказали: «Не хочешь ли ты что-нибудь разрушить?..» Я рассердилась. Но... это было совсем рядом и так сильно, что мне стало ХОЛОДНО. Всю грозу мне пришлось вот так просидеть на кровати [Мать сжимает кулаки, как во время транса или глубокой концентрации], я не двигалась с места — не шелохнулась — всю грозу просидела неподвижно, как... камень. Наконец он согласился отойти. Тогда я пошевелилась. А теперь приходят другие (он не один: их много): «Что ты скажешь о хорошем наводнении?» (на днях в одном доме рухнула крыша, причем внутри находился человек, но ему удалось выбраться). Крыши рушатся, дома... «Вызвать жалость у людей, чтобы Ашраму оказали помощь!» Я сказала: «Так не пойдет!» Возможно, это и есть причина бесконечного дождя. Они предлагают и другое! Чего они только ни делают! Романы можно писать!
Но чаще всего — это сказал Теон (он был большим знатоком враждебных сил и всего, что сопротивляется божественному влиянию), он всегда говорил (потому что он сам был великим воином — надо думать! — ведь он был инкарнацией асура и знал, что к чему!): «Нужно сделать МАЛЕНЬКУЮ уступку, чуть отступить, и это даст право на большую победу». Хороший способ. Я заметила, что на практике это справедливо для обыденных вещей: стоит уступить в чем-то одном (во второстепенном, не имеющем особой важности, сознавая, что должно осуществиться в целом), и это тут же дает тебе власть навязать свою волю в чем- то гораздо более существенном.
Я говорила об этом Шри Ауробиндо, и он подтвердил, что все верно. Но только для сегодняшнего мира, — а мы хотим, чтобы он изменился.
В одном письме, кажется, Шри Ауробиндо говорил о воздаянии: о людях, берущих на себя болезнь, чтобы получить силу исцелять; об истории Христа, умершего на кресте, чтобы освободить людей. Шри Ауробиндо говорит: «Все это было хорошо в свое время, но мы должны это перерасти». Он говорил (это были чуть ли не первые слова, сказанные им мне): «Прошли времена Христа, когда ради победы приходилось идти на смерть».
Я все время помню об этом.
Нас тянет назад — и как тянет!... «Закон, Закон, это Закон. Вы не понимаете, это же Закон, вы не можете изменить Закон».
А я ПРИШЛА, ЧТОБЫ изменить Закон.
Тогда плати.

(Пауза)

Что же заставит их уступить?

Божественная Любовь.
Это единственное средство.
О ней и идет речь в «Савитри». Только когда божественная Любовь проявится во всей чистоте, все ей покорится, все покорится все будет сделано.
Только она способна помочь.
Это будет великая Победа.

(Пауза )

И мы чувствуем (на самых мелких обстоятельствах), что это величайшая сила. Она одна способна преодолеть враждебную волю. Только... чтобы мир изменился, она должна проявиться в нем во всей полноте. Мы должны быть готовы...
Шри Ауробиндо писал также: «Если бы божественная Любовь проявилась во всей полноте, со всей силой, ни один материальный организм не выдержал бы». Поэтому нужно научиться расширять, расширять и расширять не только свое внутреннее сознание (это относительно легко — вполне реально), но, главное, этот клеточный конгломерат. У меня были такие опыты: если хочешь удержать Силу, нужно постоянно расширять эту клеточную конструкцию. Мне это знакомо. Два-три раза наверху [в комнате] мне казалось, что тело вот-вот лопнет. Я готова была воскликнуть: «Пусть лопается, и покончим с этим!» Но приходил Шри Ауробиндо; он являлся три раза, и его присутствие было очень живым, ощутимым, конкретным... он сделал так, что мне пришлось ждать.
Когда пытаешься придать этим глупым клеткам гибкость, следующий шаг часто совершается через несколько недель, а то и месяцев.
Время, очень много времени уходит. Какие мы твердые! [Мать постукивает по своему телу] Как камень.
Три раза... мне действительно казалось, что меня разорвет на части. В первый раз начался жар, по ощущению не меньше 46-47 градусов — тело кипело с ног до головы: оно стало красно-золотистого цвета, а потом... все кончилось.
В тот самый день вдруг — совершенно неожиданно — я... Я сказала себе: «Ладно. Нужно успокоиться, и посмотрим, что будет», — установила Покой, на секунду перешла в бессознательное — и очнулась в тонком физическом, в доме Шри Ауробиндо. (Ночь с 24 па 25 июля 1959 г.)
Это был решающий опыт (он произошел больше года назад).
Я поделилась своими проблемами со Шри Ауробиндо. Он ответил (не словами: знаками, но вполне понятно): «Терпение, терпение и терпение, все придет». А через несколько дней я «случайно» нашла в его произведениях место, где он объясняет, что мы слишком зажаты, неподатливы, плотны для того, чтобы могла проявиться такая сила, — нужно расширяться, расслабляться, становиться гибче.
Но на это требуется время.

Я не вижу, как это сделать... Хоть ты и работаешь, но я все равно не вижу, как изменить такие вещи.

Я тоже!
Мне-то не кажется, что я «работаю». Единственное, что я делаю, это вот [поднимает руки], все время — в мыслях, в ощущениях, в клетках тела, все время: «Тебе, Тебе, Тебе. Это Ты. Ты. Ты... » И все. Больше ничего.
То есть я все полнее и безраздельнее отдаюсь на Его волю, все больше... [Мать изображает, как ее уносит]. Возникает такое чувство, что все время нужно быть СОВСЕМ как ребенок.
Когда начинаешь думать: «О! Я хотела бы стать такой, нужно было бы быть этакой», — понапрасну теряешь время.

15 ноября 1960

Не знаю, дело в приезде З. (см. беседу от 3 ноября, речь идет об ученике довольно свободных нравов, принадлежащем к «творческой среде») или просто подошло время, и все связалось воедино (так обычно и бывает), но прошлое вдруг всплыло в памяти — не только мое личное прошлое: все старые связи, совокупность обстоятельств, относящихся не только к моей, но и к общественной жизни (как и бывает: мы составляем общность, но не замечаем этого; а если отделить часть, разрушится все). Вся совокупность вещей, начисто стершихся из моей памяти (видимо, хранившихся глубоко в подсознании, в полусознании; в области, еще менее сознательной, чем подсознание) вышла на поверхность! О, сколько всего... Если бы еще две недели назад меня спросили: «Вы это помните?» — я бы ответила: «Нет, ничего не помню». А сейчас воспоминания обступили со всех сторон! Какое убожество (в смысле сознания, опыта, работы), какое все серое, бесцветное, плоское! Сегодня (утром, готовясь выйти на балкон) я подумала: как можно было так жить!
Хотя и тогда было ясно, что за всем неизменно стоит то Присутствие света, которое есть всегда и во всем.
Посмотрев на жизнь, на людей, явления в целом, я увидела, что с точки зрения настоящего сознания они ничуть не изменились: все такое же блеклое, бесцветное, серое, жалкое, неинтересное, безжизненное... С точки зрения этого сознания такова вся жизнь, КАКОЙ БЫ ОНА НИ БЫЛА!
Я поняла, что это соответствует некой области опыта; поняла людей, говорящих: «Если иначе быть не может, значит... » (то есть если между истинной жизнью, истинным сознанием, истинной работой, живым, сильным и творческим началом и обычной жизнью пролегает такая пропасть, если таково различие между физическим проявлением жизни в настоящих условиях и истинной жизнью, то... ). Хотя если видеть только разрыв между тогдашним моим существованием (воспоминаниям ни много ни мало шестьдесят лет) и эволюционным путем, который я с тех пор проделала В МАТЕРИИ (не говорю о том, что вне Материи, — в МАТЕРИИ, в работе), если видеть лишь разрыв между истинным сознанием и материальной возможностью реализации, очень хорошо понимаешь тех, кто говорит: «Это безнадежно». (Для меня, разумеется, слово «безнадежно» не имеет смысла.)
Но я... (как сказать?) пережила все, чем живут они, мне это знакомо, и поняла, что даже самые выдающиеся явления, даже исторические события, способствовавшие трансформации Земли и в свое время вызвавшие переворот, — все великие дела, великие свершения, как их называют, — слеплены из ТОГО ЖЕ теста, это ТО ЖЕ САМОЕ! Если смотреть на них в целом и со стороны, они могут произвести впечатление, но на самом деле жизнь в каждую минуту, час и секунду представляет собой ТО ЖЕ бесцветное, блеклое полотно, ЛИШЕННОЕ НАСТОЯЩЕЙ жизни — лишь отражение, иллюзия жизни, лишенная силы, света и чего бы то ни было, хотя бы отдаленно напоминающего радость. О!... Если так будет продолжаться вечно, мы не согласны!
Это мое ощущение.
Я ведь ЗНАЮ, что все может и должно быть иначе, по-другому; Сознание, дающее истинное видение мира, должно спуститься и наполнить своей вибрацией КАЖДУЮ секунду жизни, проявиться не в совокупности событий, видимой со стороны и кажущейся интересной, а в ежесекундной вибрации, в ежеминутном сознании; так должно быть, а иначе...

(Пауза)

Как я понимаю тех, кто не знает — кому не открылось и не дано было увидеть, что мы идем к иной жизни, что все БУДЕТ иначе!.. Они чувствуют бессмысленность, глупость, пустоту жизни, лишенной красок, реальности, порыва, души! Ужасно.
Когда это всплыло у меня в памяти, я подумала: как это возможно?... Ведь в те времена (сейчас я уже вне этого: подобные вещи перестали меня занимать, я делаю все, что нужно, но совершенно вне этого; нахожусь ли я в тех или иных обстоятельствах, совершенно не важно: я выполняю свою работу, и все) я была сознательной, но в какой-то мере все же находилась В том, что я делаю; я была В сетях социальной жизни (слава Богу, что не здесь, не в Индии — здесь я бы не выдержала! Думаю, я разнесла бы все еще в детстве, ведь здесь еще хуже, чем там). Там все-таки... чуть легче и свободнее дышится, можно иногда пролезть сквозь сети и вдохнуть воздух; но здесь, судя по тому, что я слышала от знакомых и Шри Ауробиндо, совершенно невыносимо (в Японии тоже). То есть остается только все сломать. Там время от времени можно глотнуть воздуха, правда, относительно. Сегодня утром я задумалась... (ведь я жила так много лет: целые годы) и спросила себя: как МОГЛО ПОЛУЧИТЬСЯ, что я не поддалась искушению расшвырять все это? Но, присмотревшись (это хуже, чем ужас, это просто... отчаяние: в таком существовании отсутствует Даже сила чувства — в нем нет НИЧЕГО! ОНО серое-серое, абсолютно пустое, опутанное сетями, сквозь которые не проходят ни воздух, ни свет, ни жизнь — ничего), я вдруг увидела наверху мягкое сияние — мягкое, полное любви, истинного сострадания, теплого-теплого... спокойствия вечного света, нежности, красоты, вечного терпения, для которого нет ни прошлого, ни суеты, ни глупости этого мира — такое чудо! Увидев его, я сказала: «Вот благодаря чему ты жила, без ЭТОГО тебе ничего бы не удалось». О! Я бы не смогла — не прожила бы и трех дней! Этот свет ЗДЕСЬ. Он ВСЕГДА здесь и ждет, когда мы соблаговолим его впустить.

(Пауза)

Ничего не изменилось; только сейчас я здесь [Мать поднимает руку над головой], и это уже другое дело.
Я смотрю не отсюда вверх, а сверху... так, будто при каждом взгляде возникает контакт.
Так было сегодня утром на балконе.
Нынешний сезон дождей прекрасно отражает такое положение вещей.
Среди бесконечной серости неустанно спускается мягкое сияние (мягкое не совсем точное слово, нужное слово должно быть в санскрите, но у нас его нет).

* * *

(Несколько позже Мать возвращается к той же теме) Все началось, когда я узнала о приезде 3. Я подумала: «Хорошо! Надо прояснить этот отрезок жизни. Поработаем». Этим дело не кончилось... Даже странно, как быстро прошлое стирается из памяти: я не помню ни дат, я не помню, когда здесь был 3., не могу восстановить ход событий, все ушло в подсознание. Я даже не помню, о чем я с ним говорила при встрече, все стерлось. Там была пара моментов, замкнутых на физической жизни, физическом сознании, и это осталось — два или три воспоминания; все остальное ушло.
Зато поднялся и продолжает всплывать пласт давнего прошлого! События, произошедшие шестьдесят лет назад, даже раньше — семьдесят, семьдесят пять лет назад. Нужно разобраться.
Любопытно, что меня больше всего интересует не мое личное сознание, не «воспоминания о жизни»: передо мной встают фрагменты жизненной структуры со всеми людьми и обстоятельствами. И настолько ясно, что личность невозможно отделить от окружения! Все вместе (если изменить часть, изменится целое), как единая масса.
Это я открыла давно и иным образом. В самом начале, когда я познакомилась с сознанием бессмертия и стала сопоставлять его с человеческими представлениями о бессмертии (они имеют между собой мало общего), я ясно поняла, что человек (даже самый простой, не выражающий взгляды общности, в отличие, например, от писателя, философа, политического деятеля), воображая «бессмертие» (как бесконечную длительность), представляет не только себя в бесконечности, но и обязательно бесконечное продолжение всей совокупности явлений и обстоятельств своей жизни. Этот эксперимент я проделала с множеством людей; я говорила: «Представьте себе пожалуйста, что благодаря некоему искусству или особой милости ваша жизнь продолжается вечно; ведь вы при этом обязательно тащите на себе все условности вашей жизни, обстановку, состоящую из людей, предметов, занятий и всех более или менее живых или инертных обстоятельств — именно это в вашем воображении продолжается бесконечно. Но чтобы стать бессмертным, вам нужно постоянно изменяться; иначе неизбежно будет происходить то, что обычно: когда-нибудь, не поспев за переменами, вы умрете. А если вы будете меняться в соответствии с движением, все, что окружает вас сейчас, исчезнет! Поймите, останется жить лишь часть вашего существа, с которой вы сами плохо знакомы. Но это ЕДИНСТВЕННОЕ, что может остаться, — остальное будет постоянно уходить... Так хотите ли бессмертия?» — Только один из десяти отвечал «да»... Мне удалось дать людям прочувствовать это. И они отвечали мне: «Нет! Раз меняется все вокруг, можно сменить и тело! Какой нам с этого прок?» А ведь остаться может только этот Свет, только его имеет смысл хранить; но для этого нужно, чтобы вы были ИМ, а не совокупностью обстоятельств своей жизни. То, что вы сейчас называете «я» — это не он, а обстоятельства вашей жизни!
Это был первый мой шаг (очень давно). Теперь все совсем иначе... Теперь я удивляюсь, как можно было жить в слепоте, и называть это «я» на протяжении всей жизни! Комплекс обстоятельств… С какой стати мы называем его «я»? Это сложно объяснить. Только поднявшись выше, замечаешь: НАСТОЯЩЕЕ там, а могло бы быть и здесь. Иногда сверху словно падает капля (я ВИДЕЛА ЭТО сегодня утром: маленькая капелька мощного и совершенного света), и там, где она упала, образуется центр, из которого расходятся лучи. Только Это можно считать своим «я». Только Оно позволяет жить среди ужасающе неинтересных и пустых вещей. А СТАВ им, ты видишь, что свет живет и жил не только в твоем теле, но и во всех телах, что все во все времена наполняли мир.
По сути это опыт; это даже не знание. Теперь я хорошо понимаю разницу между знаниями о вечной душе, вечной жизни и КОНКРЕТНЫМ опытом этой жизни.
Впечатляет.
Любопытно, сегодня утром... я опоздала на несколько минут (я винила остановившиеся часы, но дело было не в них!). Я занималась туалетом, и вдруг пришло это — на какой-то момент, на одну две или несколько минут. — О! Этот опыт полностью захватил меня.
Не земная жизнь осознавала вечную душу, «частицу Всевышнего», как говорил Шри Ауробиндо: вечная душа смотрела на жизнь, по-своему, не делая различий, не как высшее, ощущающее свое отличие... Как странно! Она не была чем-то отдельным и отличным; даже не искажалась... Это не те иллюзии, что описываются в старых духовных традициях — вовсе нет! В этом опыте присутствовало такое... волнение — мне не передать, не хватает слов. Не ощущение, а нечто вроде эмоции, вибрация... как ПОЛНОГО сближения, так и сострадания, сострадания любви (какие жалкие слова!... ) Одно — внешняя форма — как отрицало другое, так и безраздельно было им. Одно БЫЛО другим. В одном рождалось то же, что и в другом, тот же вечный свет. Радость тождества, равнозначного полному пониманию и совершенной любви, — «любовь», как и все слова, звучит жалко. Это была не любовь! Что-то другое, что мне не выразить.
Это я пережила сегодня утром на балконе.
А тело... О! Какое оно слабое и беспомощное: выразить это оно может только с помощью воды, выступающей на глазах! Почему? — Не знаю.
Нужно много работать, чтобы оно достаточно окрепло для того, чтобы ПЕРЕЖИТЬ это.
С таким ощущением — нечто вроде упоения — я вышла на балкон... Мысль о том, что люди, предметы, жизнь — это нечто отдельное, показалась мне невозможной! Этого не может быть. Даже думать странно!

(Пауза)

Мне часто трудно уйти с балкона. И только этот Господин... (знаешь, «цензор») говорит: «Вот ты стоишь под дождем, и все тебе нипочем, потому что ты в упоении; заставляешь людей мокнуть и страдать от ревматизма, почему бы тебе не отпустить их!» — и когда он уж очень настаивает, я ухожу!
Наверное, поэтому он до сих пор и здесь, а то бы я обо всем забыла... [Мать смеется]

24 ноября 1960

Послание Матери

Coercing my godhead I have come down
Here on the sordid earth,
Ignorant, labouring, human grown
Twixt the gates of death and birth.
I have been digging deep and long
Mid a horror of mud and mire
A bed for the golden river's song,
 A home for the deathless fire.

(Перевод)

Вопреки своей божественности я спустился
На мрачную землю,
Невежественным, родившимся от человека
Меж врат смерти и рождения.

Я долго копал, уходя все глубже
В ужас, мерзость и грязь,
Русло для песни реки золотой,
Очаг для бессмертного огня.

Шри Ауробиндо
«Труд Бога»


Добавить в закладки
Обновлено 25.03.2011 07:45