"Я становлюсь тем, что я прозреваю в себе. Я могу сделать все, что внушает мне мысль; могу стать всем, что мысль открывает во мне. Это должно стать непоколебимой верой человека в себя, ибо Бог пребывает в нем."
Шри Ауробиндо

21 | 07 | 2017
Sep
14
2009
БЛОГ МИРРЫ - Предисловие Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 4
ХудшийЛучший 
Мир Реальность Сознание - БЛОГ МИРРЫ
14.09.2009 04:22

Лишь превзойдя человечество, мы станем Человеком.

Шри Ауробиндо

Агенда... Однажды человеческий вид прочтёт этот сказочный документ как волнующую драму,ma_auro сравнимую с той, что разыгралась при появлении первого человека среди животных орд безумного каменного века. С точки зрения обезьян, первый человек был опасен, он представлял собой угрозу существующему порядку, мерному теченью обезьяньей жизни среди гигантских папоротников, - а главное, и сам ещё не знал, что он человек. Он размышлял, что он такое. Новое состояние было странно и мучительно для него самого. Он даже утратил умение лазить по деревьям. А это так возмущает тех, кто продолжает лазить по деревьям в силу тысячелетней привычки. Вдруг это опасное заблуждение? Или, того хуже, заболевание позвоночника? Первому человеку на лесной опушке, видимо, понадобилось немало мужества. Даже эта лесная опушка уже не была такой безопасной, как раньше. Первый человек - это бесконечные вопросы. Что я такое в этом мире? Где мой закон, в чём он? Ужасно...если закона больше нет. Математика бессильна. Астрология и биология не могут охватить всё многообразие процессов. Микроскопическая точка на огромной опушке мира. А если это просто "умопомешательство"? А вокруг полно когтей, готовых разорвать это нелепое создание. Первый человек - это великое одиночество. Дочеловеческий "разум" не мог потерпеть такое рядом. И стаи бывших сородичей подымали крик наподобие того, как кричат красные обезьяны в Гвианских сумерках.

1000024642Однажды тёмной ночью в Ойяпоке и мы оказались в положении первого человека. Сердце билось, будто мы стояли у порога древнейшей тайны - было неожиданно ново ощущать себя человеком среди изломов диорита и скользящих под листвой красно-чёрных полосатых змей. Быть человеком оказалось ещё большим чудом, чем  полагают представители нашего древнего племени, опираясь на непогрешимые уравненияи незыблемые законы биологии. Первые люди представляли собой неопределённое "количество" особей, не подпадающие даже под самые учёные определения. Они передвигались иначе, чувствовали иначе. Между ними  и плодами огромных деревьев, криками ара, водой, стекающей в озеро, существовала неразрывная связь. Они "понимали" совсем не так, как мы.  "Понимать" означало растворяться во всём, становиться то ударом молнии, то убегающим детёнышем игуаны. Оболочка мира была необъятна. Быть человеком, как выяснилось через миллион лет, непостижимым образом означало быть чем-то иным, чем человек, - это странная, неисчерпанная возможность, заключающая в себе многие другие возможности. Никаких условностей, всё было подвижно и не имело границ, мы по привычке ощущали себя человеком, но по сути были совершенно незнакомым существом, а старые законы остались достоянием древних отсталых варваров. И после заката другие планеты появлялись на небе под крики ара, рождался другой ритм, непонятным образом входивший во всеобщий ритм единого мирового потока, а мы чувствовали такую лёгкость, будто тело не имело иной тяжести, кроме мысли, и звёзды были рядом. Даже гудящие над головой самолёты казались искусственной забавой по сравнению со смеющимися сверху галактиками. Человек представал бесконечной возможностью. И великим открывателем Возможного. У этого хрупкого создания, в отличие от миллиона других видов, никогда и не было иной цели, кроме как открывать то, что выходит за рамки его вида, и искать способ изменить этот вид - подвижный и не подчиняющийся законам. Как обнаружилось миллион лет спустя, человека только предстояло создать. Он должен создавать себя сам, и всё ещё впереди.
И тут, тут...новый воздух наполнил нашу грудь неугомонной лёгкостью. А вдруг мы - сказка? И что это за способ?
Может, сама эта лёгкость и есть способ?
Торжественное избавление от наших варварских торжеств. Об этом размышляли мы в гуще старого леса, когда нам ещё только предстояло сделать выбор между мифической золотой пылью и цивилизацией, при всей своей математичностинесомненно испорченной и болезнетворной. Но в наших жилах бежала иная математика, ещё не достроенное уравнение между данным огромным миром и крошечной точкой, которую переполняли ощущение лёгкости и ощущение предчувствия чего-то невероятного.
И тут-то мы и встретили Мать, - там, где осознавший себя антропоид соприкоснулся с "нечто", которое поманило его математикой золотых точек, и тем самым заставило это незавершённое создание пуститься в путь. Всё было впереди, ещё только предстояло найти то, что должно подарить покой и свободу не определённому пока виду.
А если человек ещё не создан окончателно? Если настоящий его вид неизвестен?
Маленькая белая фигурка в двадцати тысячах километров от нас, одинокая и беззащитная перед ордой искателей духовности, понявшая, что вершиной вида является  медитирующий йог? , пыталась докопаться до сути человека, считающего себя повелителим небес и механики, и при этом, видимо, представляющего собой нечто совершенноотличное от собственных духовных и материальных достижений. Иной лёгкий воздух, не отягощённый ни давлением небес, ни грузом доисторических машин, наполнил эту грудь. Начиналась другая История. Неужели Материя и Дух наконец соединятся в "третьем ФИЗИОЛОГИЧЕСКОМ состоянии" заново открытого Человека, так долго боровшегося и искавшего природу собственного вида? Она была великой Возможностью у истоков человека. Мать - это наша сказка, ставшая явью. "Всё возможно", - таковы были её первые слова.
Да, она была окружена "ордой" искателей духовности, ибо пионеру нового вида приходится бороться с лучшим, что есть в старом виде: лучшее - это препятствие, ловушка, не дающая выбраться из старогоразукрашенного болота. Про плохое понятно, что это плохо. А потом мы замечаем, что лучшее - лишь красивая личина плохого, тот же зверь, который, защищаясь, выпускает когти, прикрываясь святостью или электрическими игрушками. Мать хотела другого.
"Другое" представляло угрозу и было опасно  и невыносимо для тех, кто принадлежал старому миру. История "ашрама" в Пондишери - это история древнего клана, яростно вцепившегося в свои духовные привелегии, подобно тому, как иные дорожили мускулами, сделавшими их царями над большими обезьянами. Броня святости и рассудительности дала человеку "логическом" неуязвимость при нападениях менее головастых собратьев. Вероятно, для нового вида главным препятствием является ум, как и мускулы орангутанга - для хрупкого непонятного существ, которое, будучи неспособным ловко карабкаться на дерево, в задумчивости усаживалось на опушке. Старый вид - сплошное морализаторство. Нет ничего более законопослушного, чем он. Мать искала путь к новому виду, невзирая на все добродетели, пороки изаконы старого. Иное - оно и есть иное.
Февральским днём 1954 года, после лесов Гвианы и бесплодных странствий, мы приехали в Пондишери с таким ощущением, будто, постучавшись во все двери старого мира, дошли до абсолютного края, когда остаётся перейти к чему-то новому, или всадить пулю в шкуру старой обезьяны. Первое. что нас потрясло. были воскурения, падающие ниц люди в белых одеждах, образы: Церковь, сен-Сюльпис. Тем же вечером мы чуть не уехали опрометью первым же поездом в направлении Гималаев или куда глаза глядят. Рядом с Матерью мы оставались девятнадцать лет. Что удерживало нас? Не затем же мы выбрались из лесов Гвианы, чтобы удариться в религию и привратиться в святошу в белм. "Я пришла на землю не для того, чтобы основать ашрам, это слишком ничтожная задача", - писала Она в 1934 году. Что же означал ашрам, претендующий на духовную монополию, и маленькая фигурка в белом среди толпы ревностных почитателей? Поистине - поклонение - наилучший способ погубить человека: оно тяжёлым грузом ложится на предмет поклонения и, кроме того, даёт некое право собственности на него. "Зачем вам поклоняться? - восклицала Она, - надо стать! Вы занимаетесь поклонением только потому, что вамлень становиться самим". Она хотела, чтобы ученики перешли в "иное2, но им было легче поклоняться, оставаясь такими, какие они есть. Она обращалась к стене. Мать была очень одинока в этом "ашраме", потихоньку заполнявшемся учениками. Они приходил и говорили: "Это наш дом. Это "Ашрам". Мы "ученики". Пондишери стал чем-то вроде Рима или Мекки. "Я не хочу никаких религий, хватит религий!" - восклицала Она. Мить боролась и сопротивлялась - неужели и Ей суждено покинуть эту землю в качестве новой святой или йога и быть погребённой под своей славой в титуле "продолжательницы" великой духовной линии? Когда мы заявились туда с ножом за пазухойи проклятьем на устах, Ей было семьдесят лет.
Она обожала бунт, а проклятья Её не смущали.
Нет, Она оказалась не "Матерью из Ашрама Пондишери". Кем же Она была? ...Мы узнавли это постепенно, будто исследовалинезнакомый лес, или. скорее, между нами шла борьба, постепенно переходившая с нашей стороны в любовь и раскаяние - это было прекрасно. Мать жила в нас, как приключение не на жизнь. а на смерть. Семь лет мы боролись с Ней. Это было увлекательно и отвратительно, в этом была сила и нежность; нам хотелось кричатьи кусаться,  убегать и неизменно возвращаться: "Нет, не возьмёшь! Если ты думаешь, что я тут для того. чтобыпоклоняться, ты очень ошибаешься!" Она смеялась. Она всегда смеялась. Мы были совершенно опьянены этим приключением, потому что, сбившись с дороги в лесу, пропадёшь вместе со своей старой шкурой, тогда как тут заблудиться невозможно. Выход иной: СМЕНИТЬ  шкуру. Или умереть. Да, перейти в иной вид. Или пополнить ряды почитателей, но это не входило в наши планы. "Наш враг - наше собственное представление о Божественном", - с лукавой улыбкой говорила Она. На протяжении по крайней мере семи лет мы боролись с собственными представлениями о о Боге и "духовной жизни": это было очень легко, поскольку "пример" был у нас перед глазами. Она не вмешивалась, Она даже раскрывала перед нами двери в разные райки и преисподние, поскольку одного не бывает без другого. Она же показала нам двери "освобождения", ставшего столь же дремотным, сколь и вечность, из которой невозможно выйти, поскольку это вечность. Мы чувстврвали, что находимся в тупике: оставалось лишь четыре квадратных метра кожи, последнее прибежище, но из него нам хотелось выскочить вверх или вниз, через Гвиану или Гималаи. Она ожидала завершения очередного пируэта нашего сознания. Её делом была Материя. Нам потребовалось семь лет, чтобы понять, что Она начала "там, где кончаются все остальные йоги", как за двадцать пять лет до того сказал Шри Ауробиндо. Нужно было пройти всеми путями Духа и Материи, или хотя бы многим земными тропами, чтобы открыть или просто осознать, что иное - действительно иное. Это не усовершенствованный Дух и не усовершенствованная Материя, а... "ничто" - до такой степени оно не похоже на всё, что нам знакомо. Для гусеницы бабочка - ничто. Её ещё не видно, ей одинаково чужды как материя гусеницы, так и её  рай. В таком сосчтоянии находились и мы: необратимое приключение. Пути назад не было: нужно было перейти на другую сторону. И вот на седьмой год. когда мы ещё верили в освобождение и "Упанишады", лелея надежду на изменение жизни в лучшую сторону (а она оставалась ужасающе обыденной), и смотрели на Мать Ашрама как на некоего высшего духовного руководителя (не обращая внимания на Её обезоруживающую и лукавую улыбку, как будто Она, втайне любя, издевалась над нами), однажды Она сказала нам: "У меня такое чувство, что ВСЁ пережитое, узнанное, сделанное, - всё это полная иллюзия... Данное мне в духовном опыте открытие иллюзорности материальной жизнистало мне счастливым и сказосно прекрасным. Это был один из самых прекрасных опытов в моей жизни, но теперь иллюзией оказывается целая духовная система, в которой мы жили! И даже большей иллюзией. Я не ребёнок: я здесь уже сорк семь лет!" Да, Ей было восемьдесят три года. В тот день наше "представление о Божественном" перестало быть нашим врагом, потому что Божественное рухнуло - и мы наконец-то познакомились с Матерью. Познакомились с той тайной, которая называется Мать, потому что и в девяносто пять лет Она оставалась тайной. Даже сегодня, Она с улыбкой поддразнивает нас из-за невидимой стены, наблюдая за тем, как мы плутаем в поисках разгадки. Она всё ещё улыбается. Но тайна так и не раскрыта.
Может быть, при сподвижничестве нескольких таких бунтарей Агенда поможет нам разгадать эту тайну.
Где же место той "Матери Ашрама"? Да и где сам "Ашрам" - не как спиритуальный музей сопротивления новому? Ученики так и шествуют под флажком, бубня свой катехизис: они - собственники новой истины. Но новая истина смеётся им в лицо и оставляет их ни с чем на дне пересохшего болота. Они воображают, что Шри Ауробиндо и Мать и сегодня, сответственно через двадцать семь лет и четыре года после своего  ухода, продолжали бы говорит то же самое! Но тогда это были бы не Мить и Шри Ауробиндо, а ископаемые окаменелости. Истина не стоит на месте. Она с теми, кто дерзает, кто имеет смелость прежде всего разрушать и разоблачать иллюзии, искать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО новые пути. "Новое" - это мучения, страхи, оно не похоже ни на что известное! Незавоёванную страну нельзя поднять на знамя - в том-то и чудо, что этой страны ещё не существует: нужно ДАТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ. Приключение не закончено: его только предстоит пережить. Истину не поймать в ловушку, не приручить и не сделать "духовной собственностью": её нужно открывать. Мы находимся в "нигде", которое нужно превратить в "где-то". Мы идём на поиски нового вида. Новый вид по определению противоположен старому и не подходит под хорошо зн акомые знамёна. Ни духовные вершины, ни пропасти старого мира, представляющие известный соблазн для тех, кому приелись вершины, не имеют ничего общего с новым - это одно и то же, чёрное и белое, изученное сверху донизу. Нужно ИНОЕ.
"Есть ли сознание в твоих клетках? - спрашивала Она вскоре после небольшой операции по разрушению духовных иллюзий. - Нет? Найди сознание в своих клетках, и ты увидишь результат НА  ЗЕМЛЕ". Найти сознание в клетках?...Это посложнее, чем пройти Марони с мачете в руках, потому что сквозь деревья и лианы всё-таки можно прорубиться ножом, а отделить от себя "ьаьушку с дедушкой" вкупе со всем набором атавизмов, не говоря уже о животных, растительных и минеральных пластах, под которыми погребена маленькая чистая клетка, и о многотысячелетней генетической прграмме, не так просто. "Бабушки с дедушками" прорастают, как пырей, а с ним - старые привычки испытывать голод, страх, болезни, опасаться худшего и желать лучшего - и это ещё не самые плохие из наших смертных привычек. Выкорчевать их совсем не так легко, а новое обрести не так просто, как "небесное" освобождение, сулящее душе покой, а телу - всё то же разложение. Она пришла, чтобы изменить этот порядок. Она была пионером эволюции, которому суждено было нанести новый удар по старой, рутинной привычке существовать, которая свойственна человеку. Она не любила рутины, Она была исключительной авантюристкой - первопроходцем Земли. Она боролась за новую Возможность человека. забрезшившую ещё на первой лесной опушке и которую, как вообразил человек, он ныне осуществил с помощью неких машин. Она боролась за новую Материю, свободную от обязательной привычкивоспроизводить всё того же человека, бесконечно повторяющего себя с небольшими улучшениями в виде навыка трансплантации органов и денежного обращения. По сути, её задачей было открыть то, что является следующей ступенью после материализма и спириутализма, этих близнецов. Ведь крах Материализма на Западе обусловлен той же причиной, что и кризис Спириутализма на на востоке: настало время нового вида. Человеку пора стряхнуть с себя наваждение и богов, и демонов. Новая материя - да, новый Дух -да, потому что нам ещё не знакомо ни то, ни другое. И научному, и духовному знанию пришла пора в конце концов открыть. что такое НАСТОЯЩАЯ Материя, потому что именно в ней заключён ещё неведомый нам Дух. Рушатся все "измы"старого вида: "Подходит к к концу эпоха Капитализма и его дел. Но и время Коммунизма не вечно..." Теперь маленькая чистая клеточка БУДЕТ СИЛЬНЕЕ ВЛИЯТЬ НА РАЗВИТИЕ ЗЕМЛИ, чем все политические, научные или духовные панацеи.
История Агенды и есть это чудесное открытие. Как произойдёт этот переход? Как вступим мы на путь нового вида? ... Что будет, когда мы вдруг окажемся по ту сторону тысячелетних привычек - которые и есть ничто иное, как привычки! - привычка считать себя человеком во времении в пространстве, привычка к болезням - "научная" и медицинская геометрия неумолима; с другой стороны...ничего даже близко похожего! Иллюзия, фантастическая медицинская, научная и генетическая иллюзия...На самом деле, смерти не существует, болезней не существует, так же мкак и понятий "далеко" и "близко" - иной способ существования В ТЕЛЕ. Столько миллионов лет мы прожили с этими привычками, приведя наше мышление в соответствие с миром и Материей. Долой законы! Материя СВОБОДНА. Она способна создать ящерицу, белку, попугая - сколько она создала этих попугаев! Теперь будет нечто ИНОЕ...если мы захотим.
Мать - это история свободной Земли. Свободной от научных и духовных попугаев. Свободной от мелких ашрамов - неи ничего более живучего, чем эти попугаи.
День за днём в течение семнадцати лет Она делилась с нами историей своего невозможного странствия. Ах, как теперь понятно, почему ей понадобился такой бунтарь и еретик! Она хотела передать нам своё невозможное путешествие в "ничто". И как понятно теперь её бесконечное терпение по отношению к нашим выходкам, которые на самом деле являлись не чем иным. как протестом старого вида против себя самого. "Бунтовать нужно не против британского правительства, а против материальной Природы!" - пятьюдесятью годамираньше восклицал Шри Ауробиндо. Она выслушивала наши жалобы, наблюдала, как мы уходили и возвращались; с нас было достаточно , и мы хотели ещё. Это было адом и чудом, невозможностью и единственной возможностью в этом старом душном  мире. Это было единственное место спасения из опутанного колючей проволокой механизированного мира, где Гонконг так похож на марионетку на перегруженной воздушной повозке. Новый вид остался последним прбежищем свободы в общей тюрьме. Это последняя надежда Земли. Как мы вслушивались в Её тихий голос, словно доносящийся издалека, в Её слова, которые, проходя сквозь пространство и буйные ментальные заросли, просачивались и падали, как капли кристально чистой воды, - слова, которые помогают увидеть. Мы слушали будущее, мы соприкасались  с новым миром. Это было непонятно и наполнено иным пониманием. Не в силах никак ухватить это, мы в то же время имели дело с очевидной вещью. "Новый вид" был совершенно новым, но при этом отдавася внутри абсолютным узнаванием, как будто именно ЭТО мы и искали на протяжении стольких веков, именно ЭТО постигали во всех озарениях, в Фивах и в Элевсисе, как и повсюду, где только ни страдал в человеческой шкуре. Со временем Её голос становился всё слабее, дыхание прерывалось, как будто ради встречи с нами Ей приходилось преодолевать всё большее и большее расстояние. Она была так одинока в своих попытках разрушить стены старой тюрьмы. Вокруг было слишком много когтей. О! Как бы мы поспешили отвязаться от всей этой рухляди, чтобы последовать вместе с Неё в будущее мира. Она была такая маленькая, сгорбившаяся будто под тяжестью "духовного" груза, навьюченного ей на спину всеми окружающими представителями старого вида. Нет, в это они не верили. По их мнению. Ей было девяносто пять лет и много дней. Можно ли в одиночку перейти в новый вид? А ученики уже начали возмущаться, им мешал невыносимый Луч, в свете которого так ясно проступали их грязные истории. Ашрам вокруг Неё постепенно смыкался стеной. Старому миру нужна была новая позолоченная и не доставляющая хлопот Церковь. Нет, СТАНОВИТЬСЯ не хотел никто. Поклоняться было гораздо проще. А потом вас торжественно похоронят, и дело сделано: вы больше не двигаетесь, и можно сделать несколько фотографических снимков на память о славных временах. Но они заблуждаются. Дело будет сделано без них. Новый вид бросится им в глаза - он уже готов возникнуть перед носом старого мира, невзирая на все его чёрно-белые "измы", он прорвётся сквозь все поры закосневшей , уставшей от искусственных небес и варварской механики Земли. Пришло время ПОДЛИННОЙ Земли. Пришло время ПОДЛИННОГО человека. Все мы идём к этому - знать бы только дорогу. Эта Агенда - даже ещё не путь: это маленькая лёгкая вибрация, которая может застать вас на любом повороте - и всё, вы уже ВНУТРИ неё. "Иной мир в мире", как говорила Она. Нужно подхватить маленькую лёгкую вибрацию и пуститься с ней в путь в ничто, предстающее как единственная сущность среди великого разрушения. В начале всех, тогда ещё не ОТВЕРДЕВШИХ, вещей, пока ещё не возникло привычки к воспроизведению пеликана, кенгуру, высшей обезьяны, биолога двадцатого столетия, существовало лишь тихое, сладкое головокружительное биение, стучавшегося радостью великого мирового странствия; это была крошечная искра, котрую невозможно заключить в какие-то пределы и которая продолжала пульсировать от вида к виду., словно нигде не находя того, что нужно, и двигаясь всё дальше и дальше: словно необходимо было стать несмотря ни на что , выиграть раз и навсегда самую важную в мире игру; это было непонятно что, заставлявшее человека замереть в задумчивости посреди опушки; нечто неизвестное, что билось и дышало во всех шкурах, в каких только оказывалось, это и был наш глубинный воздух и наше лёгкое дыханье, воздух пока не существующего будущего. Нужно только подхватить это лёгкое дыхание, заразиться этой тихой пульсацией. И тогда вдруг у нас начнёт неизлечимо кружиться голова прямо посреди нашей бетонной площадки, наши глаза обратятся к новому миру, и всё переменится, всё наполнится смыслом и жизнью, как будто мы вообще не жили до этой минуты. Это будет означать, что мы ухватились за великую Возможность, встали на путь без пути и бежим с маленькой ящерицей, пеликаном или человеком навстречу совершенно новому миру, отбросившему старую шкуру и старые привычки. Мы начинаем видеть по-новому и чувствоватьпо-новому. Мы отворили двери, ведущие к новой неведомой опушке. Достаточно лишь подхватить вибрацию, которая вас понесёт. И тогда становится понятно. как, с помощью какого механизма может измениться всё: это очень простой и совершенно волшебный, нина что не похожий механизм. Мы осознаём чудо маленькой чистой клетки, осознаём, что немного радости довольно для того, чтобы весь мир перевернулся. Мы жили в аквариуме мысли, мы умирали по старой привычке в закупоренном сосуде. И вдруг всё меняется. Земля свободна! Кто хочет свободы?

Она начинается с маленькой клеточки.
Маленькой чистой клеточки.
Мать - это радость свободы.
Доброй Агенды!

Сатпрем
Нанданам, Deer House.
19 августа 1977 г.

Обсуждение материала  в ветке нашего форума по ссылке.


Добавить в закладки
Обновлено 25.09.2009 23:11
 

Добавить комментарий


Уважаемые читатели блога! Для вашего общения , ваших вопросов и предложений открыт форум .

Для добавления комментариев без предмодерирования необходимо зарегестрироваться .
Большая просьба , если вы хотите что то спросить, поделиться , пообщаться по пересекающемся темам итд для вашего и нашего удобства - заходите и регистрируйтесь именно на форуме. Система комментариев под статьями не предназначена для длинных диалогов и обсуждений - страницы становятся тяжелыми для загрузки и рано или поздно все это придется удалять. Наташа , Павел , Вадим или Егор - будут стараться ответить каждому - но на форуме!

Система комментирования включена лишь для ваших рецензий, мнений. впечатлений и пожеланий. Просьба высказываться в корректной форме так как затрагиваемая тема блога слишком острая, и наболевшая для каждого из нас!



Защитный код
Обновить